Фантастические рассказы времен "Холодной войны"

Рассказ © Геннадий Гацура, 1984-85 год.

СНЕГОВИК

Ожидаемое число жертв в Третьей мировой войне свыше 2500 миллионов человек. На Европейском континенте 168 миллионов погибших и 146 пораженных. В расчет не берутся умершие позже от ожогов, ран, холода, голода, рака и т.п. Из книги «Ученые против войны», 1984 г.   Старик прикрыл плащом худенького, лет пяти, мальчика, лежащего рядом с окошком, сквозь грязное стекло которого с трудом пробивались скупые лучи света, засунул в карман стетоскоп и, стараясь не встретиться взглядом с высоким мужчиной, поднялся с ящика. —   Что, доктор? —   Вы знаете...— Старик снял очки, одно стекло было с трещиной, и начал их внимательно рассматривать.— Нам по­везло, что мы не попали под прямой удар и сразу же наткнулись на это овощехранилище, а то бы...— Он взглянул на мальчика и замолчал. —   Вы считаете,  что повезло? —   М-да...— Задумчиво произнес доктор и начал краешком обмотанного вокруг шеи полотенца протирать очки. —   Что вы замолчали? Старику пришлось поднять голову и встретиться взглядом с мужчиной. —   У меня нет ни лекарств, ни аппарата для переливания крови. А этот йод, оказавшийся в автомобильной аптечке, он ничего не дает... —   Сколько ему осталось? Очки в руке у старика дрогнули. Прожив семьдесят лет, причем почти пятьдесят были отданы медицине, ему каждый раз было не по себе, когда слышал этот вопрос. —   В практике мне не приходилось сталкиваться с подобным. Только чисто теоретически... Но даже если бы у меня были нужные лекарства, не думаю, чтобы он протянул больше трех часов. —   Ему больно? —   Нет. Только слабость. —   Он, кажется, проснулся,— сидящая на ящике старуха показала на мальчика. Мужчина  бросился к ребенку. —   Володя, Володя! Ты меня слышишь? —   Папа,— мальчик приоткрыл глаза.— А где мама? —   Все хорошо, Володя, не волнуйся, мама скоро придет. Отец поправил наброшенный на мальчика плащ. —   Папа, мне жарко, не надо меня накрывать. —   Хорошо, хорошо, Володя. — Папа, пересохшие, с белым налетом по краям, губы у мальчика еле двигались,— а когда будет зима? Я доживу до нее? Помнишь, ты обещал мне слепить снеговика. — Вы куда? — спросила кутающаяся в разорванный мешок старуха. —   Так надо,— мужчина взял на руки маленькое тельце ребенка и пошел по узкому проходу, половину которого занимала лента транспортера, к дверям. —   Туда же нельзя. Это его убьет. Мужчина сделал вид, что не расслышал, отшвырнул ногой лежащий на пути ящик и вышел на улицу. Небо было затянуто серым саваном, на всем лежал слой грязного снега, и только где-то, очень далеко, сквозь дымку, были видны пробивающиеся сквозь густые клубы дыма редкие всполохи пламени. В воздухе кружились снежинки. Мужчина пристроил ребенка на сваленных под навесом пустых деревянных ящиках. —   Папа, ведь сейчас лето, а почему вокруг лежит снег? Почему он такой серый и страшный? —   Лежи, малыш, тебе нельзя много говорить. Сейчас я слеплю снеговика. Ни у кого на свете не было и больше не будет снеговика лучше, чем у тебя. Отец мальчика начал сгребать с земли еще совсем тонкий слой снега. Едва тлевшая шкала на циферблате электронных часов раскалились докрасна. Мужчина расстегнул браслет и сунул их в слабенькую ладошку сына. —   Папа, а почему они так щелкают и зачем горит эта по­лоска? Ведь раньше так не было. —   Они показывают уровень радиации, малыш. —   Папа, а где мама? Она скоро придет? Она почитает мне перед сном книжку? —   Да, конечно,— отвернувшись, мужчина начал катать по земле комочек снега.— Сейчас я сделаю тебе снеговика. Это, быть может, будет не самый большой, но зато самый красивый в мире снеговик. Скрипнула дверь. Отец мальчика обернулся. На пороге овощехранилища, слегка щурясь, стоял доктор. — Что это вы делаете? — спросил он. — Снеговика,— мужчина поставил перед сыном первый ком. —   Разрешите, в таком случае, я вам помогу.— Доктор надел очки, присел на корточки и начал сгребать с земли снег. — Когда-то, в детстве, я таких снеговиков лепил!.. —   Доктор...— Укоризненно покачал головой отец. —   Да, Боже мой,— старик заправил под пиджак полотенце,— это уже никакого значения не имеет. Часом раньше, часом позже — все там будем. Посмотри, малыш, какой у меня комочек получился. Это будет голова. Потом мы приладим вместо шляпы эту банку, а вместо носа этот шуруп. Мальчик впервые за все время улыбнулся. —   Ну вот, ты уже смеешься. Значит, скоро поправишься, и тоже будешь лепить снеговиков. Даже лучше меня. —   И тогда я увижу маму? Руки доктора сегодня, уже в который раз, предательски задрожали, и он выронил только что слепленный комок снега. —   Папа, а почему дедушка плачет? Ведь я скоро увижу маму?.. —   Это он от радости. Вот, посмотри, какой снежный человечек у нас получился,— Мужчина надел на голову снеговику консервную банку и повернулся. В широко раскрытых, запрокинутых к небу глазах сына отражались нависшие над землей мрачные тучи, и одинокие снежинки, кружась, медленно падали на выпавшие из ладошки малыша часы. © 1985, Геннадий Гацура.

Вверх