БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЕ

    Я сидел на скамеечке у сельского клуба и дожидался автобуса, который должен был отвезти меня в город. Ко мне подсел сухонький старичок, в прищуренных глазах которого то и дело проскакивали озорные искорки. На груди у него висела колодка с тремя орденами Славы.
    — Ты, вот, милок, человек образованный, лекции о будущем читаешь. Не то, что нашенские, им бы только зенки залить да девок потискать. Хочу тебе случай один рассказать, что со мной во время войны приключился, он к твоему будущему отношение имеет.
    Было это, как сейчас помню, весной сорок третьего. Пошли мы в разведку за «языком» и напоролись на немцев. Заняли круговую оборону, фрицев не подпускаем, подмоги дожидаемся. Тут они пушку подтащили, и остался я один, да еще в ногу раненый. Немцы опять в атаку пошли. Я гранату на руке подбросил и говорю:
    «Ну, гады, покажу я вам, как русские солдаты умирают!».
    Тут щелчок раздался, и меня как туманом окутало. Дымка рассеялась, а гранаты в руке нет. Как корова языком слизнула. Ну, думаю, дела, граната-то последняя была. Потом смотрю кругом и диву даюсь. Я уже не в воронке сижу в грязном обмундировании, а в светлой комнатке, и халат на мне красивый. Музыка тихо играет. Ну, прямо в рай попал. Тут дверь открывается, и входит человек, на нашего сельского доктора похожий, только халатик почище.
    «Не волнуйтесь,— говорит,— вы в будущем. По всем законам вы должны были погибнуть, а мы перевели вас в другое время, и тем самым спасли от неминуемой смерти. Вы заслужили это за свое геройство».
    «Как перевели? — спрашиваю.— Кто вам разрешил? Мои товарищи там гибнут, а я тут у вас рассиживаю!».
    «Ваши товарищи погибли»,— отвечает он.
    А я и без него это знал, но все равно вскочил и начал требовать, чтобы назад отправили.
    «Поосторожней,— говорит,— а то у вас кость на ноге может неправильно срастись, если вы так прыгать будете».
    Посмотрел на ногу, а она вся в бинтах и железки разные в стороны торчат. В голове у меня закружилось, я и сел.
    «Вот и хорошо. Вы еще слабы. Поживите у нас несколько дней, подождите, пока нога заживет, заодно подумайте о нашем предложении. Здесь много людей из вашего времени живут».
    «А почему их у нас не хватятся?» — спрашиваю.
    «Потому, что вытащили мы их в последний момент, а домой послали извещение о том, что они пропали без вести. Думаем, это лучше, чем похоронка. Здесь, в будущем, у них есть все, они ни в чем не нуждаются и могут в любое время вернуться назад, к товарищам».
    Прожил я два дня как на иголках. На третий день доктор вызвал меня к себе, снял повязку и спрашивает:
    «Так согласны вы остаться у нас?».
    «Нет,— говорю,— отправляйте назад».
    Не успел я и глазом моргнуть, как уже сидел в своей воронке с гранатой в руке. Выглянул, немцы уже близко. Размахнулся, но тут меня по голове чем-то ударило, и я потерял сознание. Очнулся уже в госпитале, недели через две. Меня совершенно случайно нашли засыпанным в воронке. Оказывается, люди из будущего тоже могут ошибаться. Я, правда, оглох на одно ухо, а так ничего. Кому только не рассказывал эту историю, но все шарахались от меня, как от сумасшедшего. Так никто и не поверил. Написал письмо домой, а там меня уже без вести пропавшим считают. Пришло, оказывается, извещение. Спрашивал я потом у нашего ротного писаря, но он говорил, что ничего на меня не писал. Вот это извещение, посмотри. Откуда же тогда оно могло появиться?
    Дед достал алюминиевый портсигар и вытащил из него сложенный вчетверо листок.
    — Может, у тебя есть, кому в городе его показать? — спросил он и протянул мне зажатое между желтыми от табака пальцами извещение.
    — Хорошо,— пообещал я,— покажу его своему приятелю из научно-исследовательского института.
    — Василий Сергеевич, вы едете или остаетесь?
    За разговором мы и не заметили, как подъехал присланный за мной «рафик». Я сел на переднее сиденье, рядом с водителем, и помахал на прощанье рукой деду. Он подошел к микроавтобусу и спросил напоследок у меня:
    — А может, все пропавшие без вести, на кого пришли такие бумажки, находятся там? Как ты думаешь?
    Думал я в тот момент, по правде говоря, только о том, где достать аккумулятор и передние крылья для «Жигулей».

     Через несколько недель, совершенно случайно, я обнаружил у себя в записной книжке извещение и отдал его своему знакомому в НИИ на экспертизу, а дня через два зашел к нему за ответом.
    — Где ты это взял? — первым делом спросил он. В двух словах я пересказал ему историю старика.
    — Да, ну и дела,— покрутил головой мой приятель и внимательно посмотрел на меня, не разыгрываю ли я его.
    — А что такое?
    — Видишь ли, извещение написано не на бумаге.
    — А на чем?
    — Сам не знаю. Очень похожая на бумагу какая-то неизвестная пластическая масса.
    Теперь пришла моя очередь ошеломленно взглянуть на него, не шутит ли он. Да нет, похоже. Так, выходит, старик говорил правду! Что же тогда мои теоретические лекции о будущем, если вот оно само, вплотную коснулось меня через судьбу случайно встреченного человека, а я...
     И тут я вспомнил, ведь у моей бабушки тоже было подобное извещение. А что, если и мой дед там? Наскоро попрощавшись с приятелем, я бросился домой. Весь горя от нетерпения, перебрав почти все старые письма и документы, я, наконец, нашел написанное от руки на желтоватой бумаге извещение. С первого же взгляда было видно, что оно нисколько не похоже на извещение старика, отпечатанное на белом, слегка глянцевитом материале. Да, чудес не бывает, а как хотелось, чтобы мой дед и все эти десятки миллионов людей, погибших и пропавших без вести в последних войнах, остались живы не только в нашей памяти и наших сердцах.

© 1985, Геннадий Гацура.